Задачник:Дело Штукатурова

Материал из Процессуальное право
Перейти к:навигация, поиск

Помещенный в психиатрический стационар и признанный вступившим в законную силу решением суда недееспособным Шпаклевкин обратился к главному врачу больницы с требованием обеспечить ему возможность встречи с православным священником.

Полагая, что состояние Шпаклевкина и ход лечения требуют полной изоляции больного, главный врач отказал ему в подобных свиданиях, сославшись на отсутствие помещений, где могли бы проходить подобные встречи.

Со ссылкой на ст.37 Закона РФ от 2 июля 1992 г. №3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» Шпаклевкин написал заявление в суд о признании действий главного врача незаконными, обязании его предоставить возможность встреч со священнослужителем.

Заявление в суд было передано Игумновым, который в подтверждение своих полномочий предъявил подписанное Шпаклевкиным заявление о том, что он наделяет Игумнова правом представлять его интересы в суде по данному делу. В заявлении было указано, что назначенный Шпаклевкину опекун фактически отсутствует (уже давно не интересуется судьбой подопечного) и защищать его права против администрации больницы точно не станет.

Судья вынес определение о возвращении заявления, дополнительно указав, что изменения, внесенные в ГПК в апреле 2011 года, расширили процессуальную дееспособность лиц, признанных недееспособными, исключительно по делу о признании гражданина недееспособным.

Игумнов обратился с частной жалобой на это определение, в которой указал, что при таком понимании процессуальной дееспособности лиц, признанных недееспособными, никакой судебной защиты прав пациентов психиатрических стационаров, гарантированных указанным выше законом, не существует, что противоречит Конституции РФ. «Ст.37 Закона о психиатрической помощи до сих пор не реализована, возникший пробел должен быть восполнен на основе прямого применения Конституции» - отмечалось в жалобе.

Судья апелляционной инстанции в судебном заседании разъяснил Игумнову, что в процессуальных отношениях невозможно прямое применение Конституции, ибо процессуальная деятельность строго регламентирована. В противном случае в существовании процессуального закона и предписанных им процессуальных форм не было бы смысла, ибо всякий раз, когда в рамках этих форм суду становилось бы «тесно», можно было бы легко выходить за них со ссылкой на Конституцию.

Суд отклонил жалобу Шпаклевкина, указав, что недееспособное лицо не вправе обращаться в суд с подобными заявлениями самостоятельно, это должен делать опекун, а если его нет, то администрация стационара. В определении было отмечено, что администрация сама на себя в суд подавать, очевидно, не станет, поэтому Шпаклевкину было разъяснено право на обращение в Европейский Суд по правам человека, куда могут обращаться кто угодно и через кого угодно.

Оцените ситуацию в свете правовых позиций Европейского Суда по правам человека и Конституционного Суда РФ. Можно ли говорить о том, что внесенными в 2011 году изменениями в ГПК законодатель полностью реализовал правовые позиции ЕСПЧ и КС РФ? Какие механизмы судебной защиты от подобных нарушений существуют у Шпаклевкина?